Оккупация Рубежного – детскими глазами

Когда фашисты оккупировали Рубежное, Татьяне (по-уличному ее звали Аней) было 5 лет. В ее памяти сохранились отрывочные детские воспоминания: долгий пеший переход, чужие люди в доме, периоды обстрелов, проведенные с сестрой в соседском подвале, гибель тети во время одного из таких обстрелов… Запряженная лошадью подвода, на которой развозили для стирки солдатское белье… И синие туфельки, которые принес ей отец, вернувшийся с фронта.
А вот страха, ужаса, паники или других негативных эмоций Татьяна Максимовна не помнит. Видимо, их и не было – мама не запугивала дочерей, окружала максимально возможной в тех условиях заботой, и детская психика отфильтровывала негатив.

Татьяна Максимовна АЛЕКСЕЕВА и сейчас живет в доме, в котором почти 80 лет назад, будучи совсем маленькой, пережила оккупацию. В этом доме был немецкий штаб. А когда после отступления немцы обстреливали Рубежное, в дом попал снаряд. Отстроили его только в 50-х.
…Ее воспоминания – своего рода бытовые фрагменты, которые не всегда выстроены в хронологической последовательности. Поэтому и наш рассказ о них не всегда будет соответствовать хронологии.

Перед оккупацией

На многие воспоминания Татьяны позже накладывались рассказы родителей. Что-то она помнит на уровне эмоций, ощущений… Что-то – как факты. К примеру, на удивление маленькая, тогда 5-летняя, девочка точно запомнила дату, когда в их дом попал снаряд, – уже после освобождения Рубежного.
– Это было 28 мая, – говорит Татьяна Максимовна. – Почему-то я сразу запомнила это…
Однако это было уже после освобождения города, когда Рубежное обстреливал отступающий враг.
В хронологической же последовательности события тех лет, увиденные глазами пятилетней девочки, развивались так…
…С того времени как отец ушел на фронт, маленькая Татьяна жила с мамой, Василиной Архиповной, и старшей сестрой Тамарой.
Она помнит, как в тот период, пока в городе стояли советские войска, по улице на подводе, запряженной лошадью, развозили солдатское белье и бросали в каждый двор – на стирку. Почему-то Татьяне запомнилось, что делала это уполномоченная по фамилии Лыпка.
– Давали ли для этого мыло – даже не знаю, – вспоминает женщина. – Если и давали, то, думаю, совсем немножко. Мама стирала это белье в озере кирпичом. Сушила… А потом на ту же подводу его собирали.

Немецкий штаб

Момент оккупации города – как явно выраженное событие – Татьяна Максимовна не запомнила.
Запомнила, как с мамой и сестрой Тамарой они отправились в село Рудовка Сватовского района, к родственникам отца – та часть нашего региона в тот период не была оккупирована. В Рудовку они доехали…
– И родственники отказались нас принять, – вспоминает Татьяна Максимовна. – Дали полбуханки хлеба… И мы отправились домой.
В Рубежное шли пешком двое суток, ночевали в каком-то сарае в Голубовке.
– Это было лето, погода хорошая, – рассказывает женщина. – Помню, мама с сестрой уйдут вперед, а я медленно следом плетусь. Они остановятся, подождут меня, отдохнут и дальше идут. И я опять плетусь…
В период оккупации в доме Василины Архиповны, мамы Татьяны, размещался немецкий штаб.
Какого-то страха перед немцами, каких-то обид Татьяна Максимовна не помнит. Припоминает, как могли иногда угостить конфетами.
– Взрослым их давали в руки, а нам, малым, просто бросали, – рассказывает она.
Запомнила, что в доме был хороший пол, и мама постоянно просила квартирантов «не човгать» по нему, не портить грязной обувью.
Сохранилась в памяти и такая ситуация: какой-то немец (не из тех, кто был расквартирован в их доме) хотел выкопать их картошку. И один из офицеров не позволил ему это сделать.
Еще из того периода Татьяна Максимовна помнит, как в уже оккупированном городе каким-то странным образом на железнодорожном вокзале оказалась советская «полуторка» – небольшой грузовик.
– Как так получилось, как он туда заехал и что стало с тем бедным водителем, так никто и не узнал, – говорит она.
Бабушка и дедушка Татьяны жили на Набережной, и именно в той части города оккупанты чаще отлавливали молодежь, которую отправляли на работы в Германию. Клава, тетя Татьяны, была как раз представительницей такой украинской молодежи: юной трудоспособной девушкой. Потому рисковала быть угнанной. И в семье решили, что для Клавы безопаснее будет жить с сестрой Василиной.

Татьяна Максимовна в молодости

– По нашей улице за молодежью «охотились» реже, – вспоминает Татьяна Максимовна.
Но судьба сложилась так, что, не попав в Германию, Клава погибла в родном городе – когда во время одного из обстрелов снаряд попал в их дом.
– Надо же, как сложилось, – говорит Татьяна Максимовна. – Кого-то угнали в Германию, но он выжил и вернулся. А Клава осталась в родном городе и не выжила.
После того обстрела Василина Архиповна с дочерями перебралась к родителям.
– Бабушка умерла вскоре после того, как Клава погибла, и мы жили с дедушкой, Архипом Андреевичем Ковтуном, – вспоминает Татьяна Максимовна.
И Клаву, и бабушку сперва похоронили прямо во дворе. Позже, уже после войны, их останки перенесли на местное кладбище и похоронили в одной могиле.
…Еще из того периода остались в памяти Татьяны ситуации, когда к дедушке по ночам приходили какие-то люди, и он отводил их на так называемую Волчью Поляну – в безопасное место.

После освобождения города

Собственно день освобождения Рубежного – 31 января 1943 года – Татьяна Максимовна не помнит.
– Просто помню, как ночью немцы, которые жили в нашем доме, вдруг собрались и ушли, – рассказывает она. – Они забыли фонарик. И мама взяла его и побежала за ними, чтобы этот фонарик отдать – чтобы они за ним больше не возвращались…
Что касается обстрелов, которые были уже после освобождения города, Татьяна помнит, как, сидя с сестрой в подвале, слышала крик матери: «Аня! Тамара! Де мої діти?» А соседка ей кричала в ответ: «Василино, твої діти тут, живі, цілі!»
Сама мама, насколько Татьяна припоминает, в подвал не пряталась, продолжала работала на огороде.
…А еще Татьяна запомнила день (уже после Победы), когда с фронта вернулся ее отец. Дату она не помнит, а вот саму ситуацию – да.
– Мы гуляли на улице, и один из соседей-пацанов говорит мне: «Біжи додому, там твій батько прийшов». И я побежала… Помню отца очень красивым. И помню, что он мне в тот день какие-то синие туфельки принес. Почему-то на всю жизнь запомнила, что они были синие…

Отец Татьяны Максимовны

P.S. Родители Татьяны прожили долгую счастливую жизнь. Отстроили дом, пострадавший во время обстрела (Татьяна Максимовна и сейчас здесь живет). Воспитали дочерей и внуков. Дождались правнуков. И сделали все для того, чтобы их потомки помнили о событиях того времени.
Наш корр.