Человек с уникальным опытом

Он каждый день на велосипеде преодолевает расстояние до Варваровки и обратно. Он цитирует наизусть Роберта Рождественского и не только. Преподавая студентам начальную военную подготовку, он нередко рассказывал то, чего нет ни в одном учебнике, так как его практический опыт уникален – он боролся с последствиями очень разных техногенных аварий, будучи членом Государственной независимой экспертной комиссии СССР.

Признаемся: Сергей Николаевич не хотел, чтобы мы писали о нем большую статью. Однако мы настояли. Ведь повод – не только годовщина аварии на Чернобыльской АЭС, но и 70-летний юбилей нашего земляка, а также вручение ему Памятного ордена к 35-й годовщине аварии на ЧАЭС.

Работа в военной форме

Когда мир потрясло известие о Чернобыльской катастрофе, 35-летний Сергей Чехута, инженер химик-технолог по образованию, работал начальником отдела технической безопасности на заводе «Краситель». В один из летних дней 1986 года ему позвонили из военкомата. В силу профессии Сергей Николаевич часто пересекался с сотрудниками военкомата, и звонок его не удивил – это было обычное дело.
– Спросили, по какой дороге я добираюсь домой, и попросили зайти, – вспоминает Сергей Николаевич.
А когда зашел, вручили повестку – как человек военнообязанный Сергей Чехута был мобилизован для ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.
Пришел домой. Ни жены, ни сына не застал. Оставил записку – мол, уезжаю в командировку. И уехал. Куда именно уезжает, не уточнил. Вскоре жена и сама это узнала – город-то небольшой.
…Это была не просто работа – это была самая настоящая служба, «работа в военной форме».
Во время службы на ликвидации последствий аварии на ЧАЭС Сергей Чехута был заместителем командира воинской части по вооружению.
Мобилизованные из разных регионов мужчины (на своем жаргоне чернобыльцы называют их «партизанами») работали собственно на реакторе: сбрасывали с крыши зараженный графит, мыли полы и стены, выполняли другую работу. Делать это одному человеку за одну рабочую смену позволялось очень ограниченное время: иной раз и одну минуту, иной раз — три… Время зависело от степени зараженности объекта. Ее, прежде чем позволить остальным приступить к работе, измеряли дозиметристы. Водители, к примеру, работали по два часа. Те, кто скидывал с крыши куски радиоактивного графита, – по полторы минуты.
Задачей Сергея Николаевича Чехуты было обеспечить всех этих людей, а также водителей и других работников средствами защиты, инвентарем и другими необходимыми вещами.
График работы у него был очень нетипичным. Около полуночи – совещание, на котором решалось, чем на следующий рабочий день нужно обеспечить личный состав. Поспать была возможность примерно с часу ночи до 5:30.
Практически весь рабочий день Сергей Николаевич, как говорится, мотался, проверяя, не нарушается ли техника безопасности, достаточно ли для всех средств защиты, в надлежащем ли они находятся состоянии. Профессионализм и бдительность были более чем кстати, ибо раздолбайства хватало везде и всегда. Случались ситуации, когда, к примеру, людям выдавали противогазы, находящиеся в разобранном состоянии. Причем сами работники до чернобыльского этапа в своей жизни нередко понятия не имели, как обращаться с противогазами (видели их разве что в далеком детстве на уроках начальной военной подготовки). Поэтому рисковали, надев такое «средство защиты», попросту задохнуться.
В те дни нарабатывались уникальные знания и уникальный опыт. Причем не только в профессиональной сфере. Сергей Николаевич – кладезь информации о том, как организовывался быт тех, кто отдавал свое здоровье в борьбе с «мирным атомом», как природа реагировала на радиацию, как выглядели оставленные людьми населенные пункты…
Своеобразным полувоенным лагерем Сергей Николаевич и те, с кем ему пришлось служить, располагались в селе Ораное Иванковского района Киевской области.
– Когда мы туда приехали, застали лес да поле, – вспоминает Сергей Чехута.
Лагерь разбили самостоятельно. Жили в четырехместных брезентовых палатках. На деревянные настилы клали матрасы, доставленные из воинской части, расположенной в том регионе. Большие палатки имелись для штаба (именно там проходили ночные совещания, после которых Сергей Николаевич, получив конкретное задание, занимался обеспечением тех, кто трудился в зараженной зоне), а также для политотдела и для столовой.
Въелось в память ощущение летней жары (в то лето в этом регионе – ни дождичка…), ощущение жажды. Из-за радиации первое время «прихватывало» горло. Болели глаза – будто после того, как сварки «нахватался». Бывало, что сложно было ставить подпись на документе – глаза отказывались видеть нужную графу на листе бумаги, не фокусировался взгляд.
Что касается воды – еду готовили на привозной. А в качестве питьевой использовали минеральную – «Ессентуки», «Боржоми», «Луганскую»… Сергей Николаевич (кстати, далеко не первый в нашей журналистской практике) признается: с тех пор такую воду терпеть не может.
Вспоминает, какое жуткое впечатление производили населенные пункты, навсегда оставленные жителями. Именно по таким селам ездили на машинах к месту своей опасной кратковременной работы «партизаны», дозиметристы и другие работники.

…Улица. Двор. Посаженный огород, цветущая картошка, плодовые деревья, собачьи будки… Магазин… Скамейки и детские качели… Чистота и порядок.
Все атрибуты современного мирного села или города. Кроме людей.
Сергей Николаевич и сейчас помнит, какой ужас навевало то зрелище. И это при том, что – с учетом его жизненного и профессионального опыта – он практически ничего не боится.
Автомобили после многократного использования становились непригодными для дальнейшей эксплуатации, и их вывозили на специальные могильники. То же касалось и другой техники – вертолетов, БТРов, БМП. Кстати, как замечает Сергей Николаевич, сейчас все эти могильники пусты – силами любителей легкой наживы, неразборчивых в средствах, куда-то поехала смерть…
Радиоактивный мусор (отдельно дерево, отдельно металл…) свозили в огромные бетонированные ямы – наподобие силосных. Наполнив, заливали бетоном.
Сергей Николаевич, как и все остальные, «привез» из Чернобыля не только опыт и знания, но и целый букет болячек.
– У всех, кто там был, в первую очередь болят ноги и сердце, – делится Сергей Николаевич.
Сам он, опасаясь радиации, в летнюю жару ходил в резиновых сапогах. От радиации они в определенной мере страховали, но не от ревматизма, а то и от последующей инвалидности.

Опыт, которому нет цены

Опыт работы в сфере гражданской защиты и безопасности жизнедеятельности для Сергея Николаевича не ограничился службой во время ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.
В 1987 году его включили в состав профильной Государственной экспертной комиссии, и после этого он как эксперт участвовал в ликвидации последствий многих техногенных и природных аварий на территории всего Советского Союза. Признается, что видел немало по-настоящему страшного. Был период, когда из-за своих специфических впечатлений даже снова начал курить, хотя, бросив эту привычку на спор еще в молодости, продержался много лет без сигарет.
Вот только несколько известных во всем мире городов и объектов, где Сергею Николаевичу пришлось применить свой опыт, а заодно и набраться нового.
В армянском Спитаке он побывал после страшного землетрясения.
В литовском городе Ионава работал после техногенной катастрофы – выброса аммиака в таком количестве, аналога которому не было в мировой практике. В соответствии с документами, официально эта авария считалась первым случаем химического заражения местности в СССР.
В городе Ногинске Московской области сталкивался с ситуацией, когда одновременно отравилось 27 человек.
Свою службу Сергей Чехута закончил в звании полковника.
А карьеру на «Красителе» – в должности заместителя генерального директора.
После выхода на пенсию несколько лет Сергей Николаевич передавал свой опыт молодежи – преподавал студентам предмет, который в последние годы периодически меняет свое название – когда-то это была начальная военная подготовка, потом – допризывная подготовка юношей, потом – Захист Вітчизни… Названия менялись, но суть оставалась прежней: преподаватель готовил студентов ко всевозможным внештатным ситуациям, которые могут случится как в военное, так и в мирное время. И был при этом одним из немногих преподавателей, которые не просто разбирались в теории, но и могли поделиться со студентами уникальным практическим опытом – таким, который не описан ни и водном учебнике.
В 30-киломентровой зоне он последний раз был пять лет назад, в 2016 году, во время встречи с Президентом Украины, которая посвящалась 30-летию катастрофы. Вспоминает, что жутковато было видеть места, где он побывал 35 лет назад. Тяжелые эмоции вызывает полное запустение, одичание мест, где когда-то обычные люди вели обычный образ жизни – строили дома и садили огороды, воспитывали детей и ходили на работу, держали скотину, собирались поболтать у магазинов, налаживали свой быт.
В последние годы Сергей Николаевич не работает, однако статус пенсионера не превратил его в пассивного человека. Он продолжает – на общественных началах – заниматься с молодежью. И не дает самому себе отдыха – ни физически, ни интеллектуально.
Он внимательно следит за всеми новостями, так или иначе связанными с последствиями аварии на ЧАЭС и другими техногенными катастрофами.
Он любит велосипед и плавание, общение с внуком и сыном, лирические стихи и познавательные программы… И остается неравнодушным к любому «недбальству».
Накануне памятной даты, по случаю юбилея и вручения ордена желаем Сергею Николаевичу оставаться таким же – на благо подрастающего поколения, родной страны и родного города.

Наш корр.